Накануне телепремьеры детективного сериала «Дело НБР» исполнитель одной из главных ролей Михаил Дзюба рассказал о деталях работы над проектом. В интервью актёр вспомнил самые тяжёлые моменты начала вторжения, работу за границей и съёмки во время постоянных обстрелов.
«Дело НБР» с понедельника по четверг в 20:00 в эфире ICTV2.
— Накануне телепремьеры «Дело НБР» что вспоминается со съёмок?
Лучшее, что было в этом проекте — это команда, мы все очень сдружились, это была команда профессионалов, с которыми было очень приятно работать. Единственный минус — съёмки были летом, мой персонаж носил костюм и рубашки не самого высокого качества, из-за этого было немного жарко.
— Прошлое лето было жарким не только по температуре, но и из-за постоянных обстрелов столицы.
— Да, обстрелов было много. Часто приходилось спать в бомбоубежище, а утром идти на съёмку. Бывали очень тяжёлые дни, но во время войны сам факт того, что снимается кино — уже счастье. Был момент, когда прилетело рядом с домом нашей художницы по костюмам. Но всё равно в восемь утра она приезжала на площадку, потому что не могла позволить себе пропустить работу. Реальность страшная, но снимать кино хочется любой ценой.
— Когда началось полномасштабное вторжение, были ли мысли, что профессия актёра может не вернуться в вашу жизнь?
— Было ощущение, что это конец, и это было страшно. Мысли о том, что ты останешься без профессии, в которой так много всего не случилось. До полномасштабного вторжения я готовился к нескольким проектам — должны были выйти «Короли рэпа», где я сыграл свою первую главную роль в кино, и «Между нами». Когда началось вторжение, я просто прощался с профессией и своими работами, которые так и не увидит зритель. К счастью, фильмы вышли уже во время полномасштабной войны. Кстати, в 2021 году во время подготовки к одному из проектов была возможность поработать с военными, и я увидел, насколько это профессиональные люди — они не дадут зайти в Украину просто так, без ответа.
— Значит, вы были готовы, что начнётся вторжение?
— Я совсем об этом не думал. Учился в университете на третьем курсе, и 24 февраля у нас должен был быть спектакль. Первой в тот день проснулась моя девушка (актриса Олеся Надеева-Авт.), ей позвонила сестра и сказала, что началась война. Мы собрались и поехали ко мне домой в Хмельницкую область. Потом Олеся уехала в Литву, где появилась возможность для украинских студентов поступить в Литовскую академию музыки и театра. Сформировалась украинская группа под руководством мастера Валентинаса Масальскиса. Он поставил спектакль «Animal Tales», к которому я позже присоединился в Литве. Нам дали грант, чтобы мы показывали постановку в разных городах. Я участвовал в проекте два месяца, и мы играли спектакль в Кракове и Клайпеде. После этого мы с Олесей вернулись в Киев.
Фото: instagram.com/actormishadziuba
— Не было мыслей остаться за границей?
— Нам очень хотелось домой. Это странно: мы жили в Клайпеде, там нет ни обстрелов, ни комендантского часа, и всё равно к 11 вечера мы всегда были дома. Я выезжал, когда в Украине начались затяжные блэкауты. Помню, как въезжаешь в Польшу — она светится как новогодняя ёлка, а у нас всё в темноте. Литовцы очень приветливые и старались нам помогать. Но всё время хотелось домой. К тому же литовский язык довольно сложный, там много россиян, и это триггерит. Когда мы с Олесей вернулись, просто выдохнули. Хотя, конечно, пребывание в другой творческой среде нас обогатило: у нас была академическая мобильность, мы продолжали обучение в литовской академии, я попал на недельный мастер-класс по playback-театру у бразильца Марио Моуры, и работа с Валентинасом Масальскисом тоже многое дала.
— Как вы планировали дальнейшую жизнь в начале вторжения?
— Сейчас это звучит даже смешно: ничего мы не планировали. Мне было тогда 22 года. Мы приехали в Полонное, наделали коктейлей Молотова и записывали какие-то обращения в соцсетях. Думаю, ящик с теми коктейлями до сих пор стоит где-то в сарае.
— За годы войны появилось привыкание к тревогам?
— Первые два года мы с Олесей не ходили в укрытие, потом около полутора лет ходили. Но потом начало «ехать» от того, что на каждую тревогу нужно спускаться в подвал. Сбился режим, набрал вес… Сейчас, если летит, спим в коридоре. Немного наладился сон и образ жизни. Думаю, если прилетит — значит прилетит.
— Вы пережили депрессию?
— Не знаю, была ли она. Скорее апатия — для актёра это сложная история. Я начал больше читать, чтобы «разбудить» эмоциональную память, и сейчас стало лучше.
— Несмотря на войну, вы активно снимаетесь.
— Слава Богу, работа есть. Когда вернулось обучение в университете, я начал заниматься сценическим движением и даже сейчас преподаю студентам цирковой академии. Это всё в итоге «вытягивает», потому что от работы я получаю удовольствие.
— У вас хорошая физическая подготовка.
— Это ещё история с детства. В Полонном два года я занимался в секции карате, потом была цирковая студия, паркур, стрит-воркаут. Когда учился в экономическом университете, ходил в секцию бокса. Оказалось, что всё это не зря — всё пригодилось для сценического движения и боёв.
— То есть для роли оперативника в «Дело НБР» специально готовиться не пришлось?
— Чтобы подготовить хорошую сценическую форму, нужны хороший сон, тренировки и питание. Но тогда, на момент съёмок, было много обстрелов, и мне было сложнее набрать форму. Я, конечно, занимался, старался, но режиссёр была не совсем довольна тем, как я выглядел.
— Вам 26 лет, думали ли вы о том, что можете попасть на фронт?
— Пока у меня есть бронирование, и я делаю то, в чём сильнее. Думал ли я, что могут забрать в армию? Конечно. Но если бронирования не будет, тогда я бы пошёл в какие-то рекрутинговые центры и выбирал бы то, в чём хоть немного разбираюсь.
— Что у вас забрала война, как изменила?
— У меня забрала друга со школы, Дмитрия Рыбачка. Он воевал в «Азове» и погиб, защищая Украину. Это сильно повлияло на меня — забрали не просто человека, а можно сказать детство, потому что мы вместе росли, говорили о будущем, мечтах и хорошем жизни. Он погиб, и эти мечты уже никогда не станут реальностью.
— Есть ли сейчас желание о чём-то мечтать?
— О победе и хорошем украинском кино. Есть огромное желание закрывать те пробелы, которых не хватает украинскому зрителю, например, кино для подростков. Мне кажется, такого контента мало. Кино формирует личность и остаётся с человеком надолго. Хочется больше участвовать в создании современного украинского культурного пространства, делать культурный рост не только в театре, но и в кино, чтобы украинский зритель получал удовольствие от украинских фильмов.
Также по теме: Детектив «Дело НБР» — кто в главных ролях От Олексы Довбуша до шефа НБР: малоизвестные факты о главном интроверте украинского экрана — актёре Сергее Стрельникове Как снимали детектив «Справа НБР»: фото со съёмочной площадки нового сериала ICTV2