Телеканал ICTV2 снимает новый проект об увлекательных историях расследований команды полицейских с овчаркой-детективом по кличке Альф. Звезда сериалов ICTV (София в «Участковом с ДВРЗ» Екатерина в «Казаках. Абсолютно лживой истории», прокурор в «Морской полиции. Черноморск») Татьяна Малкова появится в роли остроумной следовательницы Алисы в сериале и рассказала в интервью о знакомстве с псом Цезарием, который сыграл Альфа, а также о жизни в Польше и новых проектах, а еще о влиянии войны на отношения с мужем.
— Уже скоро выходит фильм «Конотопская ведьма», где вы играете главную роль. У вас там сложный пластический грим. Сколько времени занимало, чтобы сделать из вас ведьму?
— Грим накладывали 8–9 часов каждый день, хотя в кадре я могла быть всего 5 минут. Это был тяжелый проект, очень тяжелая история.
— Это будет хоррор в классическом понимании? Страшно будет?
— Думаю, страшно будет, вопрос только в том — за кого. Это абсолютно уникальная история, которая касается исключительно нас и нашей страны. Мне кажется, что для людей, которые будут смотреть это кино в Украине, и людей, которые будут смотреть за границей, — это будут совершенно разные истории. Когда мы будем смотреть эту историю, мы будем понимать, о чем идет речь, кто в лесу, почему она это делает. Вы же знаете сюжет? Русские убивают ее возлюбленного, и она решает отомстить: начинает делать с ними все, чтобы им было не очень хорошо.
А когда люди будут смотреть за границей, не факт, что они так же почувствуют этот фильм, как украинцы.
— Вам самой интересно было сниматься?
— Мне было очень интересно. Очень благодарна сценаристу Ярославу Войцешеку. Наверное, это первый сценарий за много лет, который настолько круто написан. Потому что совершенно непонятно, за кого переживать. Конечно, это не касается русских, за русских я не могу переживать.
Дело в том, что в хорроре, в классическом понимании этого слова, есть, условно говоря, какая-то группа людей, компания, которая попадает в какую-то комнату, дом, лес и так далее, и какой-то маньяк, который охотится на эту группу. Мы переживаем за эту группу и очень хотим, чтобы у маньяка ничего не вышло.
А здесь — наоборот, мы очень хотим, чтобы у ведьмы все получилось. Но с другой стороны, и не хотим одновременно. Потому что каждая следующая смерть оставляет на ее теле следы, месть разрушает ее изнутри.
Сможет ли она вовремя остановиться, чтобы не умереть и не перейти на темную сторону? Кино именно об этом.
— Одна из сцен, когда ваша героиня входит как будто в какую-то церковь, горят свечи, она в белом, очень мне напомнила сцену из фильма «Вий» 1967 года?
— Нет, это сцена, когда она входит в свое ведьминское логово. Встретив своего возлюбленного, она решила вести человеческую жизнь. Она отказалась от своей мощной ведьминской силы ради силы любви. Но когда ведьма теряет возлюбленного, она раскрывает свое логово и возвращает себе силу.
— А вот пес Цезарий, который играет Альфа в сериале «Пес Альф», вас просто обожает. Как вы с ним так подружились?
— Мы решили познакомиться с Альфом еще до съемок, ведь это собака моей героини Алисы, поэтому у нас должны были быть свои особенные ритуалы, привычки. Сначала кинолог и хозяин собаки Виталий привозил его ко мне погулять, а потом Альф остался у меня, и мы вдвоем четыре дня жили вместе.
— И как он себя вел, когда жил с вами? Не скучал по дому?
— Первый вечер, возможно, немного погрустил. Но у него здесь была куча своих игрушек. Мы с ним играли, убирали. Ему сразу «понравилась» моя швабра. Альф удивлялся, почему это я уделяю больше внимания швабре, чем ему. Альф везде разбрасывал свою шерсть, определял, так сказать, свою территорию. И не понимал, почему я эту шерсть убираю, что это еще за прикол. Поэтому начал охоту на швабру. Мол, зачем тебе эта непонятная швабра, когда у тебя есть я (смеется).
— Но ведь есть еще и другие собачки, которые выполняют трюки.
— Конечно, у нашего Альфа есть дублеры. У каждой собаки — свой темперамент и характер, кто-то более артистично может играть, кто-то конкретно заточен на укусы, на прыжки. Альф не кусается, он не заточен на укусы. Поэтому отдельно есть собаки, которые выполняют все трюки с укусами, а есть Альф — компанейский дружбан. С кусающейся собакой я не работаю, потому что это очень тяжелая работа, к тому же — опасно.
— У вас получается почти проект за проектом. В дальнейшем тоже есть работа?
— Немного есть. Сейчас снимаем «Пес Альф». В августе будем снимать романтическую комедию «Отпуск вслепую». Потом у меня будут съемки в польском фильме «Фуриоза». Это вторая часть очень популярного польского проекта.
— В начале полномасштабной войны вы уехали в Польшу и почти сразу получили роль в польском сериале «На хорошо и на зло». Как вы покорили поляков?
— Поляков трудно покорить. Не будем кривить душой, поляки никогда не были друзьями украинцев. Даже исторически так сложилось. Как сказала мне одна моя знакомая полька: «Таня, не надейся, что поляки любят украинцев. Просто мы ненавидим русских больше, чем украинцев. Здесь о любви сложно говорить».
Конечно, так категорично тоже нельзя говорить. Ведь есть поляки, которые очень помогают, отдают свои силы, энергию для того, чтобы помогать нашим людям. Но в последнее время довольно сложно. В частности, это заметно по детям. Например, польские дети не понимают, почему украинским детям можно пользоваться на уроках телефонами, а им — нет. Они уже относятся к ним свысока. Наши дети с телефонами, чтобы можно было пользоваться онлайн-переводчиком. Потому что язык — очень сложный. А все предметы преподают на польском. Поэтому, чтобы понимать друг друга, украинским детям разрешали пользоваться телефонами.
То же самое и в работе. Украинцы шустрые, они умеют все делать. Поэтому очень быстро покорили польский рынок: открыли салоны красоты, рестораны… Украинцы предлагают классный уровень сервиса. А поляки смотрят на все это и не могут понять, что происходит.
— Вы рассказывали, что даже польского языка не знали. Как вас пригласили сниматься в польском кино?
— Как только мы приехали, я сразу заполнила все анкеты на всех сайтах, какие только можно. Но и раньше мое портфолио было в европейских кастинг-агентствах. В Европе не работают без агента. Это обязательные условия. Не знаю зачем, но им так хочется.
Поэтому у меня есть агент, с которым я работаю. Вместе с ним мы уже сделали семь проектов, «Фуриоза» будет восьмым.
— Это были сериалы или полный метр?
— «На хорошо и на зло» — это сериал, он снимался полтора года, здесь у меня была одна из главных ролей. Был полнометражный фильм Game over — здесь тоже у меня одна из главных ролей. Это история о 30-летнем геймере, где я была его стимулом для взросления, так сказать.
Еще одна из знаковых ролей — в сериале «Будем жить вместе» — это сериал об украинских беженцах и поляках. Кстати, очень важная тема, потому что в этой картине показано, как на самом деле поляки принимают украинцев, с какими трудностями сталкивается как польская, так и украинская сторона. Ведь молодые поляки более открытые, они более прогрессивные. А старая гвардия, как говорится, консервативна. Поэтому здесь еще и отражается конфликт молодого и старшего поколения. Стоит посмотреть, если вы сейчас в Польше, сериал уже доступен на польских платформах.
Еще несколько сериалов — это роли в эпизодах. В «Фуриозе» — тоже эпизод, но, как я уже говорила, это очень популярная и знаковая картина для польского кино.
Фото: https://www.instagram.com/tannita_malkova/
— Как, собственно, вы так быстро выучили язык? Ведь для кино должно быть и правильное произношение, это не просто общение на бытовом уровне.
— Наверное, мне повезло от природы. Хотя мой муж всегда говорит, чтобы я не преуменьшала свои возможности. У меня хороший музыкальный слух, я пою и очень быстро запоминаю звуки.
Сначала, конечно, польский язык был для меня просто набором шипящих звуков. Помню, как мы с мужем пошли на концерт «Хиты кино» с оркестром. И дирижер этого оркестра — он сам родом из Мексики, но уже 20 лет живет в Польше — перед началом концерта рассказал историю, которая очень похожа на мою. Для музыканта очень важно слушать, как звучит страна. И когда он вышел на улицу послушать, как звучит Польша, услышал: пш-пш-пшшшш-пш-пш-пшшшш. Примерно так было и у меня. Просто набор шипящих звуков. Я даже первое время говорила: это какой-то украинский язык, только после третьей бутылки вина (смеется).
К тому же у меня было сильное сопротивление. Несмотря на то, что у меня очень хороший музыкальный слух, внутреннее сопротивление изучению языка было чрезвычайно высоким. Я не хотела, потому что хотела домой. Я не понимала, зачем мне учить сложный язык, если на нем, кроме Польши, нигде не разговаривают, а в Польше я точно не собиралась жить. Это не была страна моей мечты. Я вообще нигде не собиралась жить, кроме Украины.
— Вы вернулись с детьми или ездите туда-сюда?
— Мы решили на семейном совете, что пока не будет поднят бокал за победу, дети будут в Польше. Они же не игрушки, их нельзя таскать туда-сюда. У них там появились друзья, они ходят в школу.
Я не хочу, чтобы дети росли под тревогами. Вот я слышу тревогу, и этот неприятный звук пронизывает прямо изнутри. Как бы ты ни осознавал, что это наша реальность, это все равно выбивает тебя из жизни. Я, взрослый человек, с этим тяжело справляюсь. Что говорить о детях?
С другой стороны, если бы не было возможности, то не знаю. Я понимаю и уважаю выбор тех людей, которые остались здесь с детьми. Каждый выбирает для себя. Я решила, что они уедут, чтобы могли жить в более-менее спокойной атмосфере.
Дети очень просятся, чтобы я хотя бы на неделю привезла их сюда — увидеться с бабушками, дедушками, с друзьями. Я размышляю. Еще не решила окончательно.
— Они ходят в польскую или украинскую школу?
— В польскую. Нет смысла учиться там в украинской, потому что им так или иначе придется ассимилироваться с местными людьми и искать способы общаться.
Младший вообще уже разговаривает на польском лучше, чем на украинском, к сожалению. Там у него мало украинских друзей, а те, которые были, либо говорят на суржике, либо наполовину на русском.
Старшая, ей 15, понемногу учит, недавно сдала экзамены в колледж. Польский язык сдала на 70 баллов, даже не все поляки получают такие баллы. Она молодец. Очень ею горжусь.
Фото: https://www.instagram.com/tannita_malkova/
— На кого она пошла учиться?
— У них это называется рекрутация. Они подают свои заявки, куда хотели бы поступить, а потом комиссия смотрит на баллы по экзаменам и распределяет, кому куда лучше.
— А кем она хочет быть? У вас такая творческая семья.
— Ей интересны и математика, и актерство, и туризм.
— Какой диапазон — математика и актерство.
— У меня, например, высшее образование — экономическое, я международный экономист. Я обожала высшую математику, это был один из моих самых любимых предметов. Я ненавидела литературу, язык, молила Бога, чтобы занятия скорее закончились. А на математику бежала с радостью.
— Вы сами где хотите жить? Будете возвращаться в Польшу?
— Хочу жить дома. Я не знаю, где мой дом. Как поет «Один в каное» — дело в том, что у меня нет дома.
Это очень странное ощущение. Я и не там, и не здесь, и всюду одновременно. Это как проверочка на оптимизм: для кого-то этот стакан наполовину пуст, для кого-то — наполовину полон.
— То есть пока и там, и здесь?
— С одной стороны, ты вроде понимаешь, что расширяешь горизонты. Моей мечтой было, чтобы планета была моим домом, границы меня бесили. Я не понимала, почему должна оформлять какие-то визы, какие-то документы. Я же нормальный человек, никому не желаю зла, я хочу путешествовать, я родилась на планете Земля, я хочу быть везде.
Поэтому вроде дом и есть, а вроде его и нет. Позавчера мы снимали в доме, где я жила с семьей до полномасштабной войны. Водитель привез меня, я вышла из машины и расплакалась. Даже не знаю почему. Наверное, тогда почувствовала себя дома. Было очень щемяще.
Также по теме: Настоящий детектив-овчарка на ICTV2: канал начал съемки сериала «Пес Альф»— В прошлом году вы ездили на Шри-Ланку, чтобы провести 10 дней без телефона, книг, музыки, общения… Что это вам дает?
— Тотальную перезагрузку. Это сложно. Но это самодисциплина, которой нам всем на самом деле очень сильно не хватает.
Разговариваю с некоторыми своими коллегами, друзьями и слышу: «Ой, я хочу и то, и это. Я хочу высыпаться, я так устаю». Тогда у меня вопрос: «А что ты для этого сделал»? Можно же распланировать свой день так, чтобы ложиться спать в десять, а не в час ночи, и высыпаться.
Или кто-то с круассаном во рту жалуется, что хочет такие-то джинсы, а не влезает в них. Я не против круассанов, я сама их очень люблю и вообще очень люблю вкусно поесть. Просто нужно расставлять приоритеты: если ты чего-то хочешь, то что-то для этого нужно сделать.
Я не говорю о запретах. Я, например, тоже люблю себя баловать и очень часто это делаю, потому что это необходимо. Когда ты вводишь свой организм в стресс, потом начинается обратная реакция. Просто нужно балансировать, а для баланса нужна очень хорошая внутренняя дисциплина. Дисциплина, которая станет стилем твоей жизни, а не так, что сегодня у меня одно, завтра — другое, послезавтра еще что-то.
— Вы делаете так, чтобы это было стилем жизни?
— Да. Я, например, очень люблю овощи, салаты. Есть такую пищу — для меня не пытка. Но я очень люблю и хлеб, и круассаны. С удовольствием утром могу выпить кофе с круассанчиком или тортиком. И не корю себя за это. Но я понимаю: если мне нужно подготовиться, скажем, к роли, то немного закрываю свой съедобный аппарат. Но в целом, если нет стрессов, организм даже не поправляется.
— Стресс, между прочим, часто влияет и на супружеские отношения. Повлияла ли война на ваши отношения с мужем?
— У нас с мужем очень интересные отношения. Мы такая себе итальянская парочка, у нас очень много разных эмоций внутри семьи. Бывают разные моменты. У Дмитрия был предыдущий брак, у меня был предыдущий брак. И мы оба сделали один-единственный вывод, который помогает нашей семье находиться там, где мы сейчас есть, — разговаривать друг с другом, не откладывая разговор ни на секунду. Я, например, сказала ему: «Каждый конфликт, который остается открытым, каждая секунда этого конфликта отдаляет меня на тысячи километров. И если мы не будем проговаривать все сразу, потом мы просто это не исправим». И мы взяли за правило разговаривать. Как бы там ни было — больно или неприятно.
Иногда мы говорим друг другу очень неприятные вещи. Но иначе невозможно. У нас есть разные стороны — нежные, мягкие, веселые, а есть и депрессивные, когда хочется поплакаться, где-то позлиться, и это нормально.
Мой муж — мой лучший друг. Все остальное уже прорастает из этого.
— В прошлый наш разговор вы говорили, что владеете оружием — винтовкой и пистолетом, ведь ваш дедушка был военным и иногда брал вас на стрельбы и учил стрелять. Если бы пришлось защищаться, навыки остались?
— Умею, могу. Но я бы не смогла нажать на курок и убить что-то живое. Не знаю и даже не хочу представлять обстоятельства, которые заставили бы меня это сделать. Поэтому действую на опережение и избегаю таких ситуаций.
— Кроме победы, в которую мы все верим, какая ваша самая главная мечта?
— Я хочу заниматься любимым делом так, как я это вижу. Мечтаю создать свою киностудию, где люди будут смотреть в одном направлении, создавать проекты, которые будут поднимать дух людей. Я хочу создавать произведения искусства, которые будут вдохновлять. Никаких драм или каких-то депрессивных историй я не хочу.
Даже «Конотопская ведьма», несмотря на то, что это фильм ужасов, очень сложная история, не позволит зрителю выйти опустошенным.
Поэтому хочу, чтобы все, что я делаю, вдохновляло и меня, и других людей.
